Санкт-Петербург
+7 (967) 974-28-29
Москва
+7 (916) 777-73-57
ПН-ВС 10:00-20:00
Корзина Корзина пуста

В корзине всё
еще пусто

Игла с ниткой

Текст #000244

...И снова мы слышим обращение к деятелям кино: «Требуется положительный герой!».
Снова — потому что проблема воссоздания такого героя на экране существовала едва ли не с момента возникновения советского кино и всегда была актуальной. Призыв этот абсолютно справедлив и сегодня, поскольку обращение кинематографа к герою, за которым нравственное лидерство, к герою социально активному — задача действительно необходимая, всякий раз новая.
И даже, я бы сказал, почетная. Но безумно трудная.
Тем самым автор невольно как бы замахивается на идеал, он уже не просто наблюдатель жизни, не просто ее исследователь, но — моралист. А оказаться на такой высоте могут, увы, далеко не многие.
Но об этом чуть позже. Пока же мне хотелось сделать оговорку насчет самого термина «положительный», который для теоретиков, может быть, и удобен, а лично для меня не совсем. В нем так же, как и в определении «идеальный», есть некая теоретическая стерильность, дистиллированность по отношению к тому материалу, из которого складывается любой характер, — по отношению к жизни человека. Положительный — отрицательный, плюс — минус... Помогают ли нам эти термины прояснить суть разговора?
Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что такая терминология вполне органична в размышлениях о том периоде советского кино, когда в характерах героев непременно доминировало абсолютно позитивное начало.
Вспомним Александру Соколову, Шахова, Максима. В этих образах легко обнаружить достаточно тенденциозную, но при этом отнюдь не теряющую своей психологической убедительности, а может быть, поэтому и по-особенному убедительную социальную программу. Идеальное начало — от слова «идея» — тут присутствовало почти в беспримесном виде. То были рыцари идеи — без страха и упрека.
Эти герои должны были вести зрителей, показывать им путь вперед, поскольку сама жизнь так резко убыстрила свой ход, что не так-то просто было поспевать за ней, чтобы поскорее приблизиться к идеалу.
Славные герои из «золотой галереи» нашего кинематографа сформировали не одно поколение кинозрителей. Я восхищаюсь ими так же, как восхищался всегда, как восхищается ими зритель 80-х, увидевший по телевизору, скажем, фильм «Член правительства». Традиция такого героя в нашем искусстве жива по сей день и, видимо, вряд ли прервется. И все-таки время корректирует и его, социального героя, чья родословная уходит в 30-е годы.

По этому поводу недавно интересно размышлял Евгений Габрилович, которому довелось работать над сценическим вариантом сценария фильма «Коммунист». Е. Габрилович писал о том, что театральный зритель 80-х годов не примет Губанова, если образ, снискавший в свое время легендарную славу, не претерпит существенной художественной редакции.

Хотим мы этого или нет, но художественная гармония возникает в результате прямого контакта со временем создания образа.
Недаром так различны герои с одинаковым социальным амплуа, запечатленные кинематографом разных лет, — все та же Александра Соколова и Елизавета Уварова из фильма «Прошу слова» или, к примеру, Шахов из «Великого гражданина» и Абрикосов из фильма «Частная жизнь».
Можно ли и тех и других героев охарактеризовать одним и тем же словом — «положительный»? Героиню фильма А. Зархи и И. Хейфица — да, безусловно. А вот с Елизаветой Уваровой уже вопрос посложнее, хотя и автор и зритель относятся к героине с уважением, пониманием и сочувствием.
Одним словом, мне кажется, что проблема героя шире тех определений, с которыми эту проблему обычно приходится связывать.
Вот еще один герой, без которого нам в этом разговоре не обойтись — Потапов из «Премии» А. Гельмана и С. Микаэляна. Приветствуем вас в нашем секс видео чате с огромным выбором девушек онлайн! Добро пожаловать в крупнейший порно чат с девушками 18 плюс. Как удовлетворить сексуальные потребности в 21 веке?

Товар успешно добавлен в корзину!

Вы можете продолжить покупки, либо перейти в корзину для оформления заказа.

×